Читаем без скачивания Коп из полиции нравов [Коп из полиции нравов. Шпион поневоле. Требуется секретарша. Весьма опасная игра] - Ричард Диминг

Меня почему-то заинтересовало, как вода стекает по дну овражка. Кто может загораживать ей путь, а потом снова освободить его…

Вот так я вычислил Хомера. Он притаился в той же самой канаве, но выше по склону, и действовал как я: когда перед ним накапливалась вода, уступал ей дорогу.

Я осторожно перевернулся на левый бок и начал медленно ползти вверх по овражку, упираясь в дно локтем левой руки и ногами. Еще мне удавалось той же рукой тащить за ствол ружье. Насколько можно, я оберегал правую руку, но одно неверное движение — и ребра обжигало каленым железом. Мне не удалось проползти и пяти ярдов, а всего уже прошиб холодный пот. Вот только правому бедру было горячо: началось кровотечение из раны.

Но на этот раз я точно знал, где засел Хомер, и беззвучно полз в его направлении. Мокрый песок на дне канавы приглушал все звуки.

Еще не раз мое лицо окатило водой, но я упорно продолжал ползти, работая левым локтем и помогая ногами. Стали попадаться камни, и я, как молодая ящерица, огибал их, чувствуя себя раненым, уставшим и старым динозавром. Пригнув голову, я видел, как нос мой оставляет дорожку в мокром песке. Мне просто не хотелось делать лишних усилий и смотреть на что-то еще. В ушах у меня стучало, но это не было эхом последнего выстрела. Просто мое сердце выкачивало кровь через рану.

Но почему это должно волновать Билла Кери?

Да он на одних зубах сможет вскарабкаться на утес, даже если пули изрешетят его, как дуршлаг. В секретной службе он всегда считался железным человеком. Дайте ему пистолет-пулемет «стэн», он выполнит задание и обязательно к утру вернется. Добрый старина Билл Кери. Ему не в диковинку одной рукой вести самолет, а другой зажимать рану, пока ее не залатает хирург.

Тут меня что-то остановило. В ушах стоял такой шум, словно рядом маршировал гвардейский батальон. Рана в боку немного успокоилась, зато тело стало неметь.

Я даже не поднимал головы, а просто полз, выискивая глазами, куда в очередной раз упереться локтем. И после всего этого мне еще предстояло на своем «Бобре» удирать из России!

Пришлось прилечь на дно овражка и прижаться лицом к холодному, мокрому песку. Я не знал, сколько удалось проползти. Пятнадцать ярдов, двадцать, а может быть, двадцать пять. Я только знал, что прополз довольно далеко, может быть, слишком далеко. И теперь хотел спать.

Меня разбудила вода, которая плескалась перед лицом. Я открыл рот, подождал, пока он наполнится водой, и проглотил. Гул в ушах стих. Я снова отдавал себе отчет, где нахожусь, и снова был готов к схватке. Но долго это продолжаться не могло. Что бы ни пришлось сделать, начинать нужно было сейчас. Пошевелив правой рукой, я даже рад был снова ощутить боль. К телу вернулась чувствительность. Я медленно поднял голову, прислушался и осмотрелся.

И тут я понял, что за шум был у меня в ушах. Откуда-то слева, издалека, слышался рокот вертолета. Вероятно, он прочесывал длинное озеро. Скоро он вернется, и с этим я ничего поделать не мог.

Теперь я оказался в нескольких футах от небольшого каменистого уступа на дне овражка, а за ним тот сворачивал влево, но затем снова изгибался вправо. В восьми или девяти ярдах дальше была навалена куча больших камней.

Я ее внимательно изучил. Она вздымалась футов на восемь и образовывала нечто вроде крепостного вала, направленного немного вправо от меня. И это не была какая-нибудь дуга или цепь, а просто куча футов тридцать в поперечнике. Позади нее виднелась еще пара куч поменьше.

Канава проходила через ее середину и потом снова уходила влево. Именно там и должен был находиться Хомер.

Он был достаточно опытен, чтобы не спрятаться в этой груде, где его легко было бы заметить на фоне неба и со всех сторон окружали камни, грозившие рикошетом. Хомер наверняка засел где-то с краю, где с одной стороны его защищала каменная стена, а с другой — овражек. Единственное уязвимое место было у него с тыла, но он знал, что меня там пока нет, верил зоркости своих глаз и надежности своего оружия.

Довольно небезосновательная вера.

Теперь мне либо нужно было обойти его ползком и зайти сзади, а это значило сделать крюк на пятьдесят ярдов по кустам и гнилью, что трудно проделать бесшумно. Или же оставалось ползти вперед и оказаться у него на мушке. Вот так обстояло дело, только я не собирался никуда ползти. Все должно было решиться на этом месте.

Мне удалось добраться до каменистого уступа, правда, я разбередил свою рану, и снова началось кровотечение.

Поперек него я положил ружье, стараясь повыше задрать дуло, чтобы в него не попала вода, а потом взял в левую руку револьвер. Насколько я помнил, у него был очень легкий и чувствительный спуск. Так и положено: тот, кто не пожалел времени, чтобы спилить предохранительную скобу, наверняка поработал и над спусковым крючком. У только что вышедших с завода «смит энд вессонов» спусковой крючок был довольно тугим.

Мне оставалось только надеяться, что спуск достаточно чувствителен. Я зажал револьвер в своей куртке и взвел курок до отказа. Он подался назад с легким щелчком, прогремевшим для меня, как колокола страшного суда, хотя наверняка даже в трех футах его слышно не было. Перевернувшись на правый бок, я подождал, пока уляжется боль, и бросил револьвер, как ручную гранату, в самую середину груды камней. А сам схватился за ружье.

Револьвер выстрелил, за спиной Хомера раздался грохот, и вспышка выхватила из темноты огромную груду камней. Хомер вскочил и повернулся назад.

Он оказался немного дальше, чем я предполагал, как раз за уступом первого валуна. Хомер развернулся в овражке спиной ко мне, прицелившись из винтовки в то место, откуда раздался выстрел.

И тогда я дважды разрядил ружье в его спину.

Казалось, прошла вечность, пока эхо выстрелов перестало греметь в моих ушах и вспышки перестали слепить глаза. Я оторвал щеку от холодного ложа своего дробовика и посмотрел в сторону камней.

Ничего не было видно, лишь монотонное урчание вертолета нарушало тишину. Он возвращался. По правилам мне полагалось перезарядить ружье и осторожно подкрасться к своей цели. Но мне было не до того, тем более что все так или иначе должно было закончиться. Облокотившись на ружье; я выпрямился. Лес у меня в глазах покачнулся и встал на место. Я заковылял по оврагу к камням.

Он там лежал ничком на камне, а ноги остались в овражке. На охотничьей куртке между лопаток проступило множество пятен, которые быстро увеличивались в размерах. Я присел рядом и перевернул его на спину. Хомер упал в канаву, и тоненькая струйка воды шевелила его волосы.

Через некоторое время он открыл глаза и хрипло спросил:

— Вы просто бросили револьвер, верно, сэр?

Я кивнул, но потом сообразил, что Хомер может ничего не видеть, и сказал:

— Да.

— Не ожидал я этого от вас.

— В этой игре нет правил.

Он закрыл глаза и замер.

— А я… попал… хоть раз? — снова раздался его голос.

— Да, в тот раз, когда я проскочил прогалину. Ты зацепил меня немного выше бедра.

— Я так и думал. — Он едва шевелил губами, в голосе чувствовалась смертельная усталость, — Мне остается надеяться, что все обойдется, сэр.

— Конечно. — Мало-помалу я становился персонажем его бредовых видений.

— Я все сделал правильно… под огнем…

— Ты был великолепен.

Он умолк.

— Если бы не револьвер, я выиграл бы… верно? — снова заговорил он, и губы его детского лица уже едва произносили слова.

— Да, — согласился я, тем более что это было правдой.

Он попытался улыбнуться и в этот миг умер. Возможно, по его правилам он выиграл.

Над деревьями раздавался рокочущий гул вертолета.

Глава 27

Мне понадобилось десять минут, чтобы преодолеть шестьдесят ярдов, отделявших меня от берега. Я опирался на ружье, как на посох, и держал револьвер в левой руке. В нем еще оставалось два патрона, и, похоже, от удара о камень в нем ничего не сломалось.

Туман понемногу редел. Должно быть, его разгоняло ветром. Конечно, он мог бы немного и подождать. Хотя это могло облегчить мне посадку на нашем озере, если он не рассеется настолько, что с вертолета смогут обнаружить самолет. Сейчас они могли бы это сделать, лишь оказавшись прямо над ним.

Очертания «Бобра» вырисовывались у самого берега. Рядом с ним застыли две фигуры, и я махнул им револьвером.

— Ты убил его. Не ожидал, что тебе это удастся, — нарушил молчание Хартман.

— Ты всегда заблуждался на мой счет, — заметил я.

— Пора убираться, — засуетился Джад. — Вертолет в любой момент может вернуться.

Я облокотился на ружье и прислушался к рокоту двигателя. Похоже, тот затихал вдали.

— Он обследует то длинное озеро, над которым мы пролетали, — сказал я. — Вертолет уже облетел его с одной стороны и теперь принялся за другую.